«Парламентский контроль за соблюдением прав и свобод человека и гражданина в Кыргызской Республике осуществляется Акыйкатчы(Омбудсменом)»

Новости

Выступление Омбудсмена Кыргызской Республики Кубата Оторбаева на круглом столе, посвященном Международному дню поддержки жертв пыток

 Доброе утро, уважаемые участники круглого стола!

 

Ежегодно, в предверии 26 июня – Международного дня в поддержку жертв пыток мы подводим определенные итоги совместной работы по борьбе с пытками.

За последние годы правительством и органами государственной власти Кыргызской Республики, особенно Генеральной прокуратурой, были предприняты конкретные шаги, направленные на борьбу с пытками и установление уголовной ответственности за их применение:

· В частности, Уголовный кодекс Кыргызской Республики дополнен статьей 305-1 («пытка»), в результате чего пытки отныне отнесены к криминальным деяниям, в полном соответствии с требованиями Конвенции. Кроме того, ужесточены санкции за их применение, что позволяет квалифицировать данное преступление как тяжкое и особо тяжкое.

· В стратегии устойчивого развития Кыргызстана на 2013-2017 годы одной из ключевых обозначена задача освобождения людей от угрозы применения к ним пыток, а также от риска обращения с ними, унижающего их достоинство.

· В структуре Генеральной прокуратуры был создан отдел, который активно борется с пытками.

· Для подтверждения намерения практической реализации политики нулевой терпимости в отношении пыток Правительство, при активном участии организаций и движений гражданского общества, организовало Международную конференцию по принципам Плана действий по Стамбульскому протоколу, который является основным международным стандартом ООН эффективного расследования и документирования пыток и жестокого обращения. Более 200 региональных и международных участников конференции встретились в Бишкеке для обсуждения опыта по эффективному расследованию и документированию пыток и жестокого обращения.

Однако, несмотря предпринятые меры, пытки в Кыргызской Республике все еще применяются. Это подтверждают как мониторинговые мероприятия, так и обращения граждан. В чем причины этого?

Главная причина применения пыток – в обществе не сложилось отношения к пытам как к акту насилия. Нет и глубокого понимания того, что государство, допускающее применение пыток и унижение человеческого достоинства, не может быть отнесено к категории цивилизованных. Из этой же причины, фактически, вытекает другая, не менее существенная причина – превалирующее значение именно признательных показаний, добытых сотрудниками правоохранительных органов на стадии дознания и следствия. Потому они и стремятся любым способом получить признание от подозреваемого или обвиняемого подследственного. Даже с использованием и под воздействием пыток.

Есть и другие вопросы, вытекающие из государственно-правовых отношений. Среди них отмечу следующие:

· Национальное законодательство, устанавливающее уголовную ответственность за применение пыток, не содержит категорического запрета на такие действия при любых обстоятельствах, как того требуют пункты 2 и 3 статьи 2 Конвенции.

·   Ни УПК КР, ни Закон КР «Об оперативно-разыскной деятельности» не предусматривают участия адвоката при производстве оперативно-разыскного мероприятия в форме «беседы», «опроса», когда причастность лица к преступлению пока еще только проверяется. Но, как известно, именно такие «беседы» и используются для принуждения к признанию.

·  Поэтому необходимо четко сформулировать норму, обеспечивающую участие адвоката на любой стадии оперативно-разыскных мероприятий.

· На практике, при рассмотрении дел об избрании меры пресечения, судьи не дают оценки заявлениям о пытках, обосновывая это тем, что их деятельность ограничивается только вопросами санкционирования.

· При этом не исполняются постановление Пленума Верховного суда Кыргызской Республики[1] о правильном и единообразном применении местными судами уголовного законодательства при рассмотрении уголовных дел о должностных преступлениях, где согласно п. 14 предусмотривается обязанность суда, в соответствии со статьей 25 УПК КР, разъяснить право на обжалование действий сотрудников правоохранительных органов, по всем заявлениям о применении пыток.

· Государство не обеспечило выполнение требования статьи 15 Конвенции, чтобы любое заявление, которое было сделано под пыткой, не использовалось в качестве доказательства в ходе любого судебного разбирательства.

· Лица, содержащиеся под стражей, не имеют возможности подавать жалобы в силу различных причин – отсутствие надлежащих условий и расходных средств для составления жалобы, страх быть наказанным, отсутствие компетентных адвокатов, общее недоверие к системе. Зачастую жертвы пыток вовсе отказываются делать такие заявления.

· Для фиксации применения пыток необходимо независимое освидетельствование лиц, доставленных в ИВС, СИЗО.

· Проверка не является расследованием. По жалобам о применении пыток необходимо вести расследование, а не проверку. Разница здесь существенная, в ходе расследования допрашиваемые лица предупреждаются об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, а в ходе проверки опрашиваемые не несут ответственности за свои показания.

· В связи с этим имеются все основания считать, что проверки, проводимые прокуратурой, не всегда достигают цели, а решения об отказе являются в большинстве своем необоснованными и незаконными.

· Отсутствие анализа сложившейся судебной практики по делам о пытках и соответствующих разъяснений Пленума Верховного суда КР является одной из причин неэффективного рассмотрения судами уголовных дел по фактам пыток и по определению размера компенсации за причинение материального/морального ущерба жертвам пыток.

· Согласно национальному законодательству, доказательства, полученные с нарушением требований УПК КР, являются недопустимыми и не могут быть положены в основу решения по делу.

·  Несмотря на это требование правоохранительные органы стараются, в первую очередь, заполучить именно признательные показания, а суды поощряют такую практику, отдавая предпочтение доказательствам, основанным на признаниях подсудимого. И даже если подсудимый, как жертва пыток, в ходе судебного заседания делает заявление об этом, то суд расценивает такое заявление как попытку уйти от ответственности за совершённое преступление.

 

Требует совершенствования и законодательство о судебном санкционировании ареста. Само по себе введение такой нормы – это позитивный шаг государства в соблюдении его международных обязательств. Между тем, ее применение на практике вызывает немало нареканий. Нет чёткого механизма рассмотрения судами законности и обоснованности задержания, ареста. Как правило, судьи удовлетворяют ходатайства органов следствия об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, основываясь лишь на тяжести совершённого преступления, что противоречит международным стандартам в части соблюдения права на свободу и неприкосновенность личности.

Функция суда по санкционированию ареста ограничивается лишь исследованием материалов дела. У суда нет прямой обязанности оценивать законность и обоснованность самого факта предварительного задержания. Эти существенные вопросы остаются в прерогативе прокуратуры.

Также в функции суда не входит обязанность опрашивать подозреваемого, обвиняемого о возможных нарушениях его прав, в частности – права на свободу от пыток, права на защиту и т.п. Соответственно, нет и механизма реагирования суда на наличие у подозреваемого следов насилия.

Анализ заявлений, поступивших в аппарат Омбудсмена Кыргызской Республики, показывает, что наибольшее количество заявлений – это жалобы на действия (бездействия) сотрудников правоохранительных органов. Но при этом необходимо отметить, что при рассмотрении, многие указанные доводы, в обращении граждан не удается подтвердить в связи с их поздним обращением или по итогам заключения судебно-медицинской и судебно-психолого-психиатрической экспертизы факты применения пыток не подтверждаются.

Нередко, в ходе расследования и назначения вышеуказанных экспертиз, заявители сами отказываются от прохождения экспертизы (Стандарты Стамбульского протокола требуют получение письменного информированного согласия на прохождение лицом экспертизы), в результате чего органами прокуратуры принимаются процессуальное решение в виде отказа в возбуждении уголовного дела на основании ст. 28 ч. 1 п. 2 (за отсутствием в деянии состава преступления) УПК Кыргызской Республики.

Как отметил Специальный докладчик ООН по вопросам пыток в ходе конференции по внедрению Практического руководство по эффективному документированию насилия, пыток и жестокого обращения для медицинских специалистов КР, судебно-медицинские эксперты играют решающую роль в привлечении виновных к ответственности[2].

Именно судебно-медицинская экспертиза гарантирует тщательное и своевременное документирование травм, причиненных пытками – видимых и невидимых, физических и психических. Медицинская документация может сыграть важную роль в отсутствие объективных доказательств, тем более что пытки в основном происходят без свидетелей. Работа судмедэксперта имеет прямое отношение к борьбе с безнаказанностью за совершение пыток, поскольку его мнение формирует доказательную базу для преследования по заявлениям о применении пыток.

За 2016 год по фактам применения пыток со стороны сотрудников правоохранительных органов в аппарат Омбудсмена поступило 60 заявлений от граждан.

По обеспечению конституционных гарантий запрета на применение пыток и других бесчеловечных, жестоких или унижающих достоинство видов обращения, в прошлом году аппаратом Омбудсмена совместно с Генеральной прокуратурой, и Национальным центром по предупреждению пыток был согласован План совместных мероприятий, в ходе реализации которого было осуществлено более 677 внезапных совместных проверок дежурных частей, камер для лиц, задержанных за административные правонарушения, проведен обход служебных кабинетов органов внутренних дел:

3 – прокурорских акта реагирования;

1 – сотрудник уволен из ОВД;

2 – отстранены от должности;

4 – районных прокурора привлечены к дисциплинарной ответственности за не содействие (воспрепятствование).

 

Зачастую, по итогам заключения судебно-медицинской и судебно-психолого-психиатрической экспертизы, факты применения пыток по заявлениям, поступившим в аппарат Омбудсмена, не подтверждаются. В большинство случаев заявители сами отказываются от прохождения экспертизы, что говорит о том, что к ним либо вообще не были применены пытки, либо у заявителей есть еще и другие причины для отказа от экспертизы.

Стандарты Стамбульского протокола требуют получение письменного информированного согласия на прохождение лицом экспертизы, в результате чего органами прокуратуры принимается процессуальное решение в виде отказа в возбуждении уголовного дела на основании ст. 28 ч. 1 п. 2 (за отсутствием в деянии состава преступления) УПК Кыргызской Республики. Тем самым, доводы о применении пыток не подтверждаются.

В завершении своей речи, хотелось бы отметить, что данное обсуждение и выработка механизмов взаимодействия (в свете последних реформ и перераспределения полномочий в правоохранительных органах), надеемся, внесет весомый вклад в совершенствование деятельности и объединения наших усилий по борьбес пытками в Кыргызстане.

Благодарю за внимание!

 



[1] Постановление Пленума Верховного суда Кыргызской Республики от 25 марта 2016 года №7.

[2] Доклад Специального докладчика ООН по вопросам пыток Х.Мендеса за 2014 год Генеральной ассамблее ООН